Ты добился того, чего хотел. Человек рядом. И именно здесь желание вдруг теряет опору.
Не потому что другой изменился. Не потому что ты ошибся в выборе. Просто прежде в нём было нечто, что влекло — настойчиво, необъяснимо, почти помимо воли. А потом это исчезло.
Лакан называл это objet petit a.
Не объект в обычном смысле. Не качество другого. Не его красоту, ум, голос или жест. И даже не то, что в нём можно было бы действительно получить.
Objet petit a — это не то, чего хочется. Это то, из-за чего вообще хочется.
Желание устроено сложнее, чем нам кажется. Оно тянется не к объекту, который можно получить и наконец успокоиться. Оно держится вокруг нехватки. Вокруг чувства, что чего-то не хватает — хотя неясно, чего именно.
Лакан связывал это с самим устройством человека: как только мы входим в мир языка и правил, мы перестаём совпадать с собой. Между тем, что переживаем, и тем, что можем об этом сказать, всегда остаётся зазор. Недостача. Остаток.
Этот остаток Лакан и называл objet a.
Поэтому нас влечёт не просто другой. Нас влечёт то, что в другом занимает место этой нехватки. То, что начинает её представлять. То, что встраивается в фантазм.
Другой становится не собой, а носителем причины желания.
Отсюда и странный парадокс близости.
Пока другой не вполне доступен, пока в нём сохраняется дистанция, разрыв, непрозрачность, желание поддерживается. Но когда он приближается, когда становится слишком реальным, слишком близким, слишком присутствующим, может обнаружиться, что желали мы совсем не его. Желали не столько самого человека, сколько того, что он начал значить в нашей психике.
Поэтому близость иногда не усиливает желание, а разрушает его сцену. Реальный человек вторгается туда, где до этого работал фантазм. И тогда рассыпается не любовь, а та опора, на которой держалось влечение.
Это и есть один из самых неприятных для нас фактов: желание поддерживается не обладанием, а отсутствием. Оно питается не полнотой, а невозможностью полноты.
Мы влечёмся не к тому, что есть у другого, а к тому, что в нём кажется знаком утраченного. К тому, чего у него нет. К тому, что, возможно, вообще нигде не существует иначе как в нашем желании.
Но именно здесь начинается нечто более трудное, чем влечение.
Если другой перестаёт быть экраном, если он больше не удерживает фантазматическую фигуру, тогда возможна встреча с ним как с другим. Не как с ответом. Не как с обещанием восполнения. Не как с носителем тайны, предназначенной именно тебе.
А как с отдельным существом, которое не обязано совпадать с твоим желанием.
Близость начинается не там, где найден утраченный объект.
А там, где становится ясно: его никогда не было.
p.s. objet petit a в достаточно вольном переводе можно обозначить как «объект-причина желания», но сам Жак Лакан был категорически против любых переводов, он считал, что так ускользает суть и строгость понятия. Будем его уважать в этом.
— Lacan, J. (1973). Le Séminaire, Livre XI: Les quatre concepts fondamentaux de la psychanalyse. Seuil. — Evans, D. (1996). An Introductory Dictionary of Lacanian Psychoanalysis. Routledge.