Встречаешься с друзьями, и тут кто-то говорит: «У меня СДВГ, поэтому я не могу долго слушать». Чуть позже — «У меня ПРЛ, поэтому я так реагирую». К концу вечера складывается ощущение, что диагноз здесь — это точно не про лечение. Это что-то другое.
Для человека это своего рода пропуск. К объяснению себя, к праву на особое обращение, иногда — к отказу от ответственности за свои поступки.
Нэнси Мак-Уильямс предупреждала: диагностическое мышление может становиться защитой самого терапевта. Только не клиента — терапевта. Когда специалист не знает, что делать с болью человека, сидящего напротив, диагностическая категория даёт ощущение порядка. «Это пограничная организация» — и тревога немного отступает. Иллюзия понимания там, где нужно просто выдержать неопределённость.
То же самое, только в социальной жизни, происходит с каждым из нас.
Диагноз иногда начинает выполнять нарциссическую функцию. Не через успех — через страдание. Кернберг описывал нарциссическую динамику как потребность в подтверждении собственной исключительности, особого статуса, особого положения среди других. В культуре, где достижения всё чаще обесцениваются или становятся недоступными, исключительность можно предъявлять не только через успех, но и через тяжесть опыта. Не «я успешнее тебя», а «моё страдание глубже, сложнее, уникальнее».
Порой страдание начинает работать как социальный капитал.
Тут нужна важная оговорка. Не каждый, кто говорит о своём диагнозе, делает это из нарциссических побуждений. Большинство — нет. Человек, который наконец получил объяснение своей многолетней боли, говорит о нём потому, что это первый раз, когда что-то стало понятным. В данном случае это не грандиозность. Это облегчение.
Проблема начинается там, где диагноз перестаёт быть картой и становится личностью.
«Я — пограничный». «Я — тревожный». «Я — шизоид». В этот момент описание превращается в судьбу. Любое поведение, которое не вписывается в ярлык, воспринимается уже не как новая информация о себе, а как угроза уже собранному образу себя.
Психологи тоже не свободны от этой ловушки: настоящая терапевтическая работа начинается там, где диагноз перестаёт быть самоцелью. Там, где за категорией появляется конкретный человек с конкретной историей. Диагностика — это навигация, а не пункт назначения.
Знать своё расстройство полезно. Строить вокруг него личность — нет.
Источники: — McWilliams, N. (2011). Psychoanalytic diagnosis: Understanding personality structure in the clinical process (2nd ed.). Guilford Press. — Kernberg, O. F. (1975). Borderline conditions and pathological narcissism. Jason Aronson.