Эрик Берн (Леонард Бернштейн) родился 10 мая 1910 в Монреале, Квебеке, Канаде, в семье сын Дэвида Хиллера Бернштейна, доктора медицина, общего практикующего врача, и Сары Гордон Бернштейн, профессионального автора и редактора. Его единственная сестра Грейс родилась пятью годами позже. Семейство иммигрировало в Канаду из Польши и России. Оба родителя окончили Университет Макгилл, и Эрик, который был очень близок к отцу, с любовью рассказывал, как он сопровождал своего отца, врача, на медицинских раундах.

Доктор Бернштейн умер от туберкулеза в возраст 38 лет. Госпожа Бернштейн тогда работала как редактор и автор. Она поощряла Эрика в изучении медицины. Он получил степень доктора медицины и магистра хирургии в Медицинской Школе Университета Макгилл в 1935 году. 

Довоенные годы

Берн закончил интернатуру в Соединенных Штатах в Больнице Инглвуд в Нью-Джерси. В 1936 он открыл свою психиатрическую резиденцию в Психиатрической Клинике Медицинской Школы Йельского Университета, где он работал в течение двух лет. Через некоторое время (1938-39), Берн стал американским гражданином и сократил свое имя от Эрика Леонарда Бернштейна до Эрика Берна. Его первое назначение было клиническим ассистентом по психиатрии в Нью-Йорке, эту должность он занимал до 1943 года, когда он поступил в Армейский Медицинский Корпус. В 1940-ом Берн открыл частную практику в Норуолке (Коннектикут). Там он встретился и со своей первой женой, от которой у него родилось двое детей. В 1940-1943 он практиковал одновременно и в Нью-Йорке. В 1941 он начал обучаться психоанализу в Нью-йоркском Психоаналитическом Институте и стал анализантом Пауля Федерна. 

Армейский медицинский корпус

Из-за спроса на армейских психиатров в течение Второй Мировой Войны, доктор Берн служил в 1943-46 гг. в Медицинском Корпусе, где был повышен со звания младшего лейтенанта до майора. В течение последних двух лет он занимался групповой терапией в психиатрических палатах Bushnell General Hospital. 

Освободившись от военных обязательств в 1946, он возобновил психоаналитическое обучение в Сан-францисском Психоаналитическом Институте. В 1947 он стал анализантом Эрика Эриксона, с которым он работал в течение двух лет. 

Семейная жизнь в Калифорнии

Вскоре после начавшегося анализа с Эриксоном, Берн встретил молодую разведенную женщину, с которой он вступи во второй брак. Эриксон настаивал, что Эрик не должен жениться до окончания дидактического анализа, и в 1949-ом Эрик и Дороти, обменявшись клятвами, основывали дом в Кармеле. Дороти родила трёх детей в этом браке. 

В течение жизни в Кармеле, Эрик поддерживал себя на высоком профессиональном. Он был назначен в 1950 как ассистент по психиатрии в Сан-Франциско, и одновременно начал работать как консультант по общей хирургии в армии США. В 1951 он взял работу адьюнкта по психиатрии в Администрации Ветеранов и клинике психологической гигиены, Сан-Франциско. Эти три назначения были в дополнение к его частной практике и в Кармеле, и в Сан-Франциско. 

Разрыв с психоанализом и создание транзактного анализа

Вероятно наиболее существенные следы происхождения транзактного анализа содержатся в первых пяти из шести статей о интуиции, которые Берн написал в начале 1949-го. Уже тогда, когда он все еще работал, чтобы получить статус психоаналитика, он осмеливался бросать вызов ригидной фрейдовской концепции заявлением, что "слово бессознательное, приемлемо, пока оно включает, и подсознание и неосознаваемое" (Berne, 1949a, p.1) 

Когда он начал обучаться в 1941 в Нью-Йоркском Психоаналитическом Институте, и позже, когда он возобновил обучение в Сан-Франциско, Берн, очевидно, считал, что стать психоаналитиком очень важно. Однако, в конце, то, чего он жаждал, не произошло; в 1956 году ему отказали в членстве вердиктом, что он еще не был готов, но, возможно, после трех или еще четырех лет персонального анализа и обучения он мог бы повторно обратиться за получением статуса. Для Эрика это отклонение было разрушительным, но вместе с тем очистительным, усилив его давнишнюю амбицию добавить нечто новое к старому психоанализу. Он принялся за работу, решив развивать новый подход к психотерапии один, без выгоды, благословений или поддержки со стороны психоаналитического братства. 

До 1956-го он написал две оригинальные работы, основанные на материале, ранее прочитанном в Психиатрической Клинике Сан-Франциско, и в Langley Porter Neuropsychiatric Clinic: "Интуиция V: Образ Я" и "Состояния Эго в Психотерапии". Ссылаясь на Федерна, Канна и Зилберера, в первой статье Берн указал, как он достиг концепции эго-состояний, и где он почерпнул идею о раздельности "взрослого" и "ребенка". В следующей статье он развивал трехстороннюю схему, используемую сегодня (Родитель, Взрослый, и Ребенок), представил метод с тремя кругами схематически, изображавшими эти состояния, назвав это "новый подходом в психотерапии". 

Третья статья, названная "Транзактной Анализ: Новый и Эффективный Метод Групповой Терапии", была написана несколькими месяцами позже и представлена на конференции в Лос-Анджелесе в 1957-ом. С публикацией этой работы в 1958-ом в журнале "American Journal of Psychotherapy", транзактный анализ, название нового метода диагностики и терапии стали неотъемлемой частью психотерапевтической литературы. В дополнение к его концепции Р-В-Р, в статье рассматривались важные новые особенности игр и сценариев. 

Семинары

С начала, Берн посвящал каждый вечер четверга клиническим семинарам в Монтерей как почву для испытания новой теории и метода. В 1950-51 он стал проводить семинары по вторникам в Сан-Франциско. С января 1962 стал издаваться журнал "Transactional Analysis Bulletin", редактором которого стал Берн. В 1964 Берн и его коллеги по семинарам из Сан-Франциско и Монтерей решили создавать Ассоциацию Транзактного Анализа, переименовав её в Международную Ассоциацию Транзактного Анализа (ITAA) с учетом возрастающего числа профессионалов транзактного анализа за пределами США.

Последние годы

Годы с 1964 до 1970 были беспокойными для Берна. После своего второго развода жизнь стала хаотичнее, поскольку он пытался найти другую спутницу жизни. Его неудачи в этой области привели к тому, что он много работал, уделяя много времени написанию новых работ. Но в 1967-ом он вступил в третий брак. К началу 1970 он снова развелся. В 1970-ом Берн перенес два сердечных приступа. За две недели до первого приступом, Берн сказал своим друзьям, как хорошо он себя чувствует. Он только что закончил две книги, "Секс в человеческой любви" и "Что вы говорите после того, как сказали Привет?", и был очень доволен. Однако в июне 1970 он перенес первые острые боли в груди. Несколькими днями позже он перенес второй приступ, на сей раз обширный, который вызвал его смерть. Эрик Берн умер 15 июля 1970 года. 

III МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ "ПСИХОЛОГИЯ И ХРИСТИАНСТВО: ПУТИ ИНТЕГРАЦИИ"

С 10 по 13 мая 1997 г. в Санкт-Петербурге состоялась III Международная конференция "Психология и христианство: путь интеграции", основными организаторами которой были "Иматон", "Ассоциация Тренинга и Психотерапии"

(С.-Петербург), Фуллеровская Теологическая Семинария (США). После окончания конференции состоялись мастерские (workshops), которые проводили американские коллеги, известные специалисты по данным проблемам:

- Н. Мэлони "Депрограммирование людей, пострадавших от сект",

- Р. Фицджеральд "Психологическое консультирование и психотерапевтическое духовное сопровождение тяжело больных людей: христианская перспектива",

- Д. Стренгс "Помощь детям, переживающим горе: практические психотерапевтические методы",

- Е. Гассин "Психология прощения".

По итогам конференции был выпущен сборник тезисов и готовятся видеоматериалы (их можно заказать в фирме "Иматон").

На конференции присутствовал и выступал с приветственным словом ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии Вл. Константин.

Каждый день конференции на тему дня были представлены два основных доклада - русскими и американскими коллегами; после основных докладов выступали содокладчики по обсуждаемой теме, а после содокладчиков проходило широкое обсуждение. Благодаря резерву времени, запланированному на дискуссии, состоялась глубокая научно-философская рефлексия проблемы интеграции психологии и христианства.

На конференции на протяжении всех дней развивались две основные темы:

1) взаимоотношения науки и религии или психологии и христианства и сравнительный анализ секулярной и христианской психотерапии.

В первый день конференции обсуждалась тема: "Христианская концепция человека как эвристическое поле современной психологии".

В докладе Л.Ф. Шеховцовой отмечалось, что психологическая наука сегодня подошла к осознанию усеченности и неполноты познания человека в материалистической концепции. Представление о человеке, имеющем не только телесно-психическую организацию, но и духовное измерение, может быть для современной психологии чрезвычайно плодотворным. Христианская концепция человека принесла в психологию ряд новых идей: видение сознания и самосознания человека как особой духовной онтологии; тождественность категории "информация" и категорий "логос", "идея" Платона, субъективность информации и символизации как отражения уровней объективного бытия мира идей и мира Горнего в сознании человека; принципы объединения структур в тримерии: "тело - душа - дух" как алфавит описания структурообразования и развития любой системы; новое понимание феноменологии психической реальности; аксиологическая координата в психологии и соответственно нравственная координата в психотерапии и др.

Таким образом, как полагает Л.Ф. Шеховцова, "новая" христианская парадигма в психологии дает новую перспективу как для теории, так и для практики.

Новым идеям, принесенным в психологию христианством, были посвящены содоклады Ю. Зенько и М. Иванова.

В докладе Ю. Зенько рассматривались взаимосвязь культурно-религиозного типа сознания и его психофизиологических составляющих: психофизиологические феномены схемы тела в психологии и христианстве, а также разные модальности. В итоговой схеме были представлены в соответствии с конфессией ведущая модальность и центр локализации сознания.

Доклад М. Иванова был посвящен вопросу генезиса духовного опыта. Феномен духовного опыта, по мнению докладчика, - это феномен надстраивания семантического пространства над перцептивно-аффективным. Экзистенциальный смысл есть результат такой надстройки. Духовный опыт определяет интегральную направленность личности в ходе ее онтогенеза. Духовный опыт - это "знание изнутри". Объяснительным механизмом такого рода явлений может служить гипотеза "о трех природах" сознания: психологической, общественно-исторической и поливибрационной.

Доклад В.И. Слободчикова был ответом на вопрос: возможна ли христианская психология? По мнению докладчика, это круг проблем, контекстом для которого является христианская и психологическая антропология, интеграция христианства и психологии. Только христианская психология может дать целостную точку зрения на человека. В христианской психологии человек представлен в наличном бытии как образ Бога; до грехопадения у человека не было "проблем" со своей душой - она была прозрачна; в падшем состоянии человек обретает сознание своего богосыновства и необходимости стремления к подобию. Классическая естественнонаучная психология сегодня занимается исследованием таких глобальных способностей человека, как отражение и адаптация, - это скорее наука о психической телесности. От ответа на вопрос о сущности своего предмета психология уходит. Скорее ответ этот дает философия и богословие. Сегодня очень актуально и необходимо для психолога богословское прочтение психологических понятий и наоборот.

Свой доклад Н. Мэлони (США) начал с описания того, что человек - беспокойное существо, и для него характерно наличие двух видов тревоги: основной и невротической. Эти виды тревог соответствуют двум основным потребностям человека: найти смысл жизни и объяснить мир. Соответственно основная тревога - это тревога, связанная с поисками смысла жизни, и ответ на этот вопрос дает, как правило, религия. Невротическая тревога - это тревога, связанная с взаимоотношениями с людьми и миром. Н. Мэлони сказал: "Христианство - не единственный ответ на основную потребность (тревогу), но я исповедую, что это - лучший ответ".

Далее Н. Мэлони говорил о том, что многие секулярные психотерапевты не беседуют с клиентами о смысле жизни, так как боятся, что это может выглядеть как навязывание клиенту своего мировоззрения. Но этого не следует бояться, так как психотерапевт всегда что-то "навязывает" клиенту. Вопрос только о том, как и каким образом это происходит.

Очень близкие идеи были высказаны и в тезисах доклада о. Владимира Цветкова об общей и частной православной психотерапии. Задача общей православной психотерапии - спасение человека для жизни вечной, преодоление его падшести, несовершенства, в этом смысл жизни христианина; а задача частной - решение конкретных психологических затруднений человека.

При обсуждении доклада Н. Мэлони Р. Фицджеральд сказал: "Клиент обратился к психотерапевту за помощью. Если следовать принципу "полной свободы", то это значит, что надо было бы сказать клиенту: "Делайте, что хотите". Таким образом, в психотерапевтическом процессе возможны злоупотребления властью и злоупотребления свободой".

Ту же проблему свободы и несвободы психотерапевта и соотношения веры (как поиска ответа на вопрос "почему?") и знания (как ответа на вопрос "как?") Н. Мэлони продолжил в докладе второго дня. В консультации психотерапевт не свободен от своего прошлого опыта, своего мировоззрения - именно эта апперцепция является сеткой координат, через которую оказывается помощь клиенту, восприятие клиента фильтруется через эту апперцепцию. По мнению Н. Мэлони, апперцептивная "масса" христианского психотерапевта наполнена противоречиями, так как с эпохи Просвещения гуманистическое сознание несет убеждение, что религия - это частное дело каждого человека.

Пять исторических фигур своим вкладом в человеческую цивилизацию отвечали на вопросы, почему и как мы живем. Как функционирует мир, как происходит взаимодействие в этом мире, объясняли Г. Галилей, Ч. Дарвин. В чем смысл событий, каковы действующие причины, почему происходят те или иные события - на эти вопросы отвечали И. Ньютон, З. Фрейд. Уайтхед же, отвечая на вопросы как и почему, предложил разные модели интеграции - идею процесса. Нет конфликта между наукой и религией, если это ответы на вопрос как (знание) и почему (смыслы, цели). Мир устроен по промыслу Бога, и человека Бог создал именно таким, поэтому использование научных открытий - религиозная обязанность христианина: всякая истина - от Бога.

Дж. Стренгс сказала, что выбор антропологической модели имеет далеко идущие последствия не только для практики психологии, но и для формирования общества. Антропологические модели западного и восточного христианства различны. Модель человека, представленная в восточном христианстве, более целостна, иначе объединяет различные школы практической психологии, чем западно-христианская модель. До грехопадения человек был целостным существом. После грехопадения в нем произошел раскол между душой и телом, душой и духом, между чувством, умом и волей.

Разные виды современных психотерапий используются для преодоления расколов. Так, психоанализ, гештальт-терапия - для преодоления раскола ума и сердца, бихевиоризм - ума и воли. Конфликты возникают тогда, когда люди общаются друг с другом разными "расколотыми" частями. Это наглядно показала семейная психотерапия В. Сатир. Но все эти виды терапий не занимаются духовными аспектами.

Богатый опыт духовной работы представлен у Феофана Затворника в Добротолюбии. В процессе психотерапии христианский психотерапевт обычно молится о даре видения клиента таким, каким его видит Бог, о видении в клиенте Образа Бога, просит о смирении и милосердии, отсутствии у себя гордыни и похоти власти, о понимании своего контрпереноса, об инсайте у клиента, о различении духов. Клиента можно расспросить о его духовной истории: как он относится к Богу, есть ли верующие в его в семье, не занимался ли кто из близких оккультизмом. Клиент не говорит обычно: "Помогите найти Бога", но он нуждается в нем. Христианский психотерапевт работает в тесном контакте со священником. Самое главное в психотерапии - личность психотерапевта и его духовная работа.

Б.С. Братусь в своем докладе поставил вопросы: в чем специфика христианской психотерапии, возможно ли сотрудничество секулярных и христианских психотерапевтов? Каждый вид терапии опирается на свою теорию, которая идентифицирует часть человека, выдавая ее затем за целое. Христианская психотерапия обращается к целостному образу человека, включающему разные аспекты. Различаются христианская и светская терапия прежде всего целями - сфера служения человеку и нравственности не представлена в светской психотерапии. Характер, личность, подсознание - это служебные функции для спасения человека. Всякое действие, не устремленное ко Христу, - грех. Это относится и к психологии, и психотерапии - она может быть промахом, устремленным к ложной цели.

Светская психотерапия должна быть соотнесена с задачами развития человека, испытана вопросом, чему она служит. Современное состояние психологии докладчик сравнил с состоянием физики накануне создания атомной бомбы - не осознаем ли мы, психологи, смысл и последствия манипулирования общественным сознанием, создания масок в политике, навязывания опасных представлений в рекламе, создания идолов в массовом сознании слишком поздно?!

Пора осознать ориентиры движения, пора выбирать, какому образу человека будем служить. Возникновение на этом пути христианской психологии неизбежно, но требует больших усилий.

В докладе Ф.Е. Василюка речь шла о православной модели психотерапии. Христианскую психотерапию от светской отличает то, что в светской терапии идет работа с чувством (например, вины), тогда как в христианской психотерапии работают с грехом (осознанным и оцененным поступком, который вызывает чувство вины). Этот принцип в христианской терапии можно назвать онтологическим доверием к чувству, к личности. Лучше накормить голодного, чем мучить его расспросами о том, как он испытывает чувство голода.

Психология не замещает религию - это ложная точка зрения; психология не самодостаточна. Синергийная психотерапия, основывающаяся на христианской антропологии, делает точкой опоры всего терапевтического процесса молитву. Переживание синергийная психотерапия сублимирует в молитву. Высшая ценность в светской психотерапии - личная свобода, но при этом обычно забывается, что человек склонен бежать от свободы в комфорт расслабления. Задача синергийной психотерапии подобна задаче, которую решал Сократ, - не дать забыть человеку о своем высшем предназначении. Православная, синергийная психотерапия стремится совместить жизненную горизонталь и духовную вертикаль.

На "круглом столе" при подведении итогов конференции все участники выразили удовлетворение содержанием конференции, ходом обсуждения проблемы интеграции христианства и психологии, подчеркивая сложность и тонкость этой проблемы. Ректор Санкт-Петербургской Духовной академии Вл. Константин ответил на многочисленные вопросы и сказал о том, что в церкви в широких кругах встречается предубеждение в отношении психологии и психиатрии. По его мнению, оно вызвано тем, что на Западе и в России как реакция на засилье рационализма и позитивизма возникло сильное увлечение мистицизмом и оккультизмом до извращения его в различных формах, вплоть до шарлатанства и тоталитарных сект. В этой ненормальной ситуации иногда психологию не отличают от различных направлений биоэнергетики и оккультизма, и поэтому отдельные священники относятся к ней несколько настороженно. Вл. Константин призвал психологов и психотерапевтов к совместной работе со священниками в оказании помощи страдающему человеку.

После окончания конференции участники посетили хоспис, где состоялось знакомство с практической деятельностью специалистов, осуществляющих профессиональную деятельность на основе христианского мировоззрения. Главный врач А. Гнездилов, взявший на себя подвижнический труд организации в России первого медицинского заведения подобного типа, показывая хоспис, говорил, что совместное проживание с человеком, уходящим из этой жизни, расширяет границы видимого мира, поднимает до осмысления вневременных «вечных вопросов» смысла жизни, веры, безверия, переоценки системы ценностей, понимания ценности страдания, невероятно ускоряющего рост души человека, понимание ценности любви как состояния души. Когда-то хоспис, или странноприимный дом, был создан монахами для пилигримов, бредущих в Святую Землю. Это аналогия нашей жизни, где каждый из нас странник и нуждается в поддержке и милосердии.

Л. Шеховцова

Родился: 24 мая 1884, вблизи Акрона, штат Нью-Йорк, США; Умер: 10 мая 1952, Нью-Хэвен, Коннектикут, США.

Интересы

клиническая психология, экспериментальная психология, психология личности и социальная психология, философия психологии и теоретическая психология, психофизиология и сравнительная психология.

Образование

бакалавр, Мичиганский университет, 1913; доктор философии, Висконсинский университет, 1918.

Профессиональная деятельность

старший преподаватель, 1920-2; доцент, 1922-5, профессор, 1925-9, Висконсинский университет; профессор психологии Института человеческих отношений Йельского университета, 1929-47; президент АРА, 1936; Стерлинговский профессор психологии, Йельский университет, 1947-52; член AAAS.

Основные публикации

1920 Quantitative aspects of the evolution of concepts: An experimental study. Psychological Monographs, 28, No. 123.

1924 The influence of tobacco smoking on mental and motor efficiency. Psychological Monographs, 33, No. 150.

1928 Aptitude Testing. World Book Co.

1929 A functional interpretation of the conditioned reflex. Psychological Review, 26, 498-511.

1929 A mechanical parallel to the conditioned reflex. Science, 70, 14-15.

1930 Knowledge and purpose as habit mechanisms. Psychological Review, 37, 511—525.

1931 Goal attraction and directing ideas conceived as habit phenomena. Psychological Review, 38,487-506.

1933 Hypnosis and Suggestibility. Appleton-Century-Crofts.

1935 The conflicting psychologies of learning — a way out. Psychological Review, 42, 491—516.

1937 Mind, mechanism, and adaptive behavior. Psychological Review, 44, 1-32.

1940 Mathematico-Deductive Theory of Rote Learning. Yale university Press (with C. I.Hovland, R. T. Ross, M. Hall, D. T. Perkins and F. B. Fitch).

1943 Principles of Behavior. Appleton-Century.

1951 Essentials of Behavior. Yale University press.

1952 A Behavior System. Yale University Press.

Рекомендуемая литература

Koch S. (1954) Clark L. Hull. In W. K. Estes et al.(eds). Modern Learning Theory. Appleton-Century-Crofts. 

Smith L. D. (1986) Behaviorism and Logical Positivism: A Reassessment of the Alliance. Stanford University Press.

Кларк Халл родился в сельской общине штата Нью-Йорк, и его начальное образование было нерегулярным, однако в 17 лет он уже стал учителем в школе своего поселка. Позднее он закончил школу, а затем Академию в Альма-Колледже, где он открыл для себя геометрию и впервые удивился способности мышления самостоятельно устанавливать новые связи. Он получил профессию горного инженера, но, едва приступив к новой работе, заболел полиомелитом и навсегда остался хромым. Ему пришлось выбирать менее подвижную профессию. Прочитав Основы психологии Вильяма Джеймса, он решил стать психологом. Проработав два года учителем в своей старой школе, он поступил в Мичиганский университет, чтобы завершить высшее образование. Там он впервые заинтересовался проблемами научения и мышления. Он прослушал курс логики и создал логический аппарат, способный выявлять ошибки в традиционных силлогизмах. Окончив университет и проработав учителем еще один год, он стал ассистентом-преподавателем в Висконсинском университете, где занимался докторской диссертацией на тему о формировании концепций. После этого он получил задание исследовать влияние табакокурения на эффективность трудовой деятельности. Он также читал лекционный курс по тестированию способностей и изобрел механизм рассчета корреляций в используемых тестах. Он прослушал курс психологии для студентов-медиков, который как одну из тем включал гипноз, и это подтолкнуло его к исследованиям, результаты которых были опубликованы в его книге Hypnosis and Suggestebility. 

Его интересовали и более широкие теоретические проблемы. В бихевиоризме ему нравилось отрицание интроспекции и использование объективных экспериментальных данных, но отталкивал философский экстремизм этого течения. В позднейших теоретических работах он допускал в принципе использование таких терминов, как "сознание", при условии, что будет показана их необходимость в системе изложения. В Висконсине он обсуждал гештальтпсихологию с Джозефом Генгерелли, в то время аспирантом, и сумел пригласить для чтения лекций в течение года Курта Коффку. Халл ознакомился с Условными рефлексами Павлова, когда в 1927 появился перевод этой книги, и создал модель воспроизведения условных рефлексов. Она, по-видимому, была первой из множества созданных аналогичных моделей научения, еще до того времени, когда в экспериментальной психологии стали предпочитать компьютерное моделирование. 

В 1929 сорокапятилетний Халл представлял собой энергичного и многостороннего психолога-экспериментатора, человека, который способен взяться за любую проблему и сделать из нее книгу. Его пригласили в Йель на должность психолога. Теперь он впервые смог следовать своим интересам без помех в виде учебных комиссий, и он стал интеллектуальным лидером междисциплинарного Института человеческих взаимоотношений. Его еженедельные семинары по теории бихевиоризма стали легендой и собирали до 70 человек единовременно. Их посещали различные психологи, психоаналитики, антропологи, философы, его собственные студенты, в том числе Кеннет Спенс и Нейл Миллер, и бородатый пророк нейронных сетей и современнейшего копнекционизма, Уоррен Мак-Куллох. 

Халл начал разработку сложных моделей "стимул—реакция", но теперь больше на бумаге, чем в виде настоящих механизмов. Они описывали цепь ответных реакций, способных существовать независимо от первичных стимулов. Так ему удалось механистически объяснить такие аспекты поведения и научения, как целенаправленное поведение и сила влечения, привлекательность целевого объекта, которые Толмен объявлял доказательством телеологичности поведения. Знакомство с психоаналитиками привело к включению понятий тревоги, влечения и редукции влечения в бихевиористские теории Халла и многих его учеников. Сперва он использовал принципы научения, напоминающие Павловские, но после знакомства в 1935 с книгой Торндайка Fundamentals of Learning стал полагаться на "закон эффекта" и редукцию влечений как необходимые условия усиления связи "стимул—реакция". 

В 1930 Халл прочитал Ньютоновские Principia... и с энтузиазмом принялся приводить свою психологию к гипотетико-дедуктивной форме, излюбленной физиками, чьи теории прожили достаточно долго и уже доказали свою научность, что позволяло использовать их даже для фальсификаций. Он привлек к своему проекту математиков и логиков и пытался разработать теорию, которая будет опираться не только на поведение крыс в лабиринтах, но и охватит поведение всех животных и человека. Самое полное и уверенное изложение этой теории было опубликовано в книге Principles of Behavior в 1943. Он продолжал развивать эту теорию вплоть до своей смерти в 1952, и хотя его труды по-прежнему отличались вольным использованием символов и точных количественных оценок, содержание их стало более скромным, а высказывания — более осторожными. 

С 1935 до 50-х в психологии доминировали теории научения, а Халл был главным авторитетом в этой области. Анализ индексов цитирования того времени триумфально доказывает это, но грандиозные надежды на создание всесторонней теории поведения все равно не оправдались. Современники и соперники Халла — Толмен и Скиннер — живее в памяти студентов, чем он. Но многое из того, что было им начато, продолжили и развили другие ученые. Теории влечения повлекли за собой эксперименты, которые превратились в психологическое исследование мотивации, где пионером был ученик Халла — Миллер. Теории мышления, базирующиеся на компьютерных моделях, победили теории "стимул—реакция" конца 50-х. Но здесь явно видна преемственность. Халл первым использовал механистические теории в психологии, и, даже пытаясь подражать Ньютону, утверждал, что машина может делать то же самое, что и человек, и что "машины будущего смогут выполнять работу эффективнее, чем кто-либо из людей". Математические теории научения 50-60-х частично основывались на теории Халла, а его "машины будущего" появились 60 лет спустя. Современный коннекционизм или теория параллельной обработки данных — наиболее заметные формы механистического теоретизирования, толчок которому когда-то дал Халл. 

Артур Стилл 

Родилась 10 мая 1934 в г. Шатура Московской области, окончила отделение психологии философского факультета МГУ (1957), доктор психологических наук (1995), доцент (1976). Преподает на факультете психологии МГУ (с 1958 г.), в должности профессора (с 1995 г.), звание профессор присвоено в 1997 г.

Область научной деятельности - теории учения, общая психология и история психологии. Входила в научную школу П.Я. Гальперина, ее кандидатская диссертация была выполнена на тему “Опыт применения психологической теории о типах учения к построению учебного предмета (морфологии русского языка)” (1968); в ней экспериментально исследовались типы ориентировки процесса учения, и специально - третий, высший тип.

С начала 70-х гг. занимается историей психологии. Этой области посвящена докторская диссертация "История психологии как становление ее предмета" (1994). Развивая традиции и идеи П.Я.Гальперина, (в отношении истории психологии) провела исследование источников и детерминант развития психологических знаний в мировой и отечественной науке в соотношении с междисциплинарными связями, предложила новый концептуальный подход к историко-психологическому анализу, согласно которому история психологии предстает как процесс изменения ее предмета, методов и основных проблем, совокупно раскрывающих природу психического как объекта научного познания. На основе этого подхода был разработан новый вариант учебного курса по истории психологии для студентов психологических факультетов, составлены программы и созданы учебные пособия.

Основные научные труды: "Психологические механизмы усвоения грамматики родного и иностранного языков" (1972, в соавт.), "История зарубежной психологии (30-е - 60-е годы ХХ в.). Тексты" (1986, в соавт.), "Изучение традиций и научных школ в истории советской психологии" (1988, ред.), "История психологии. Период открытого кризиса (начало 10-х - середина 30-х годов ХХ в.) Тексты" (1992, в соавт.). "История психологии: Учебник" (1990; 2-е изд. 1997).